Календарь на каждый день

Во Имя Отца и Сына и Святого Духа!

Повествование св. Луки о принесении 40-дневного Младенца Иисуса Христа в Иерусалимский храм (Лк 1:22-40) легло в основу праздника Сретения Господня. Как и сам праздник тесно связан с предшествующими ему Рождеством Христовым и Обрезанием, так и рассказ Евангелиста не является замкнутом на самом себе самодостаточным событием на страницах излагаемой им священной истории.

Это неотъемлемая часть т.н. Евангелия Детства, представляющего собой гораздо более широкий ряд сообщений о Рождестве, младенчестве и первых годах жизни Иисуса Христа, которые можно почерпнуть из первых двух глав Евангелий от Матфея и Луки. Иными словами, из всех авторов новозаветных книг только два уделяют внимание этой теме. Даже св. Иоанн, усматривающий начало Евангелия в предвечном бытии Слова (Ин 1:1-14), обходит молчанием обстоятельства того, как «Слово стало плотию» (Ин 1:14) и, неоднократно упоминая «Матерь» Иисуса (2:1,3,5,12; 19:25,26,27), ни разу при этом не приводит Её имени.

Почему Евангелисты Матфей и Лука положили за отправную точку своих повествований историю Боговоплощения и поведали нам об обрамляющих её событиях? Какое место занимают рассказы Евангелия Детства в рамках их писаний?

Важное значение, которое изначально отводилось этим эпизодам, подчеркивается одним интересным наблюдением: и Матфей и Лука как правило следуют канве событий, принятой в Евангелии от Марка, но при этом вплетают в неё свои собственные повествовательные нити, не нарушая этим её последовательности. Изложение Матфея и Луки не совпадают между собой там, где они перестают следовать Марку.

Неповторимость повествований Матфея и Луки усиливается также и различным подходом к их отбору. Отправной точкой у св. Матфея является откровение Иосифу тайны Боговоплощения (Мф 1:18-25). Поведав о Рождестве (Мф 1:25-2:1), Евангелист останавливает свое внимание на историях поклонения волхвов, бегства Св. Семейства в Египет, избиения младенцев и возвращения в Назарет (Мф 2:1-23), чем охватывает разом в объеме одной главы события нескольких лет.
У св. Луки началом Рождественской истории является повеление кесаря Августа о всемирной переписи, благодаря чему Иосиф с Марией оказались в Вифлееме (Лк 2:1-5). Лаконично рассказав о Рождестве (Лк 2:6-7) Евангелист уделяет пристальное внимание последующим событиям: явлению Ангелов пастухам (Лк 2:8-14), их поклонению Новорожденному (Лк 2:15-20). Продолжают его повествовательную линию обрезание и принесение Младенца в Иерусалимский храм (Лк 2:21-40); подразумеваемый промежуток времени, лежащий в основе происшедших событий - несколько месяцев. Сказанного достаточно, чтобы убедиться в полной уникальности и независимости каждого сообщения друг от друга: между ними столько же общего, сколько и в приводимых на страницах этих Евангелий двух родословных Иисуса Христа.

Однако, ценность каждого из этих сообщений от этого не только не падает, но, наоборот, возрастает. Абсолютно отличаясь между собой в выборе повествовательного материала, предшествующего Рождеству (Мф 1:1-17; Лк 1:1-80), совершенно разнясь в описании около Рождественских событий, оба Евангелиста, тем не менее, сходятся в утверждении нескольких фундаментальных истин относительно Личности Иисуса Христа.

Первой из них по порядку является утверждение о принадлежности Иисуса Христа дому царя Давида. Этим буквально открывает своё Евангелие Матфей (1:1), начинает и оканчивает свой рассказ о Благовещении и Лука (Лк 1:27,32). Внимательного читателя поражает удивительная согласованность в объявлении этой константы мессианского достоинства Иисуса обоими свящ. авторами: на страницах их Евангелий это происходит либо при первом же упоминании о Христе (как у Матфея) либо при первом упоминании о событии, напрямую касающегося Его Рождества (как у Луки). Та же картина наблюдается и в двух родословных Иисуса Христа: при всем их отличии друг от друга оба Евангелиста, тем не менее, ведут родословие Христа через Иосифа, принадлежащего к дому Давида (Мф 1:16, ср. Мф 1:1,20; Лк 3:23, ср. Лк 2:4). Их стремление подчеркнуть происхождение Иисуса от Давида заметно и в том, что Ангел Господень в своем обращении к Иосифу именует его «сыном Давидовым» (Мф 1:20), а Лука называет Вифлеем, место рождения Христа, «городом Давидовым» (2:4).

В параллель утверждению о мессианском звании Иисуса оба свящ. писателя согласно утверждают Его достоинство как Сына Божия. Свидетельству «Ангела Господня» у Матфея «ибо родившееся в Ней есть от Духа Святого» (1:20) вторят слова «Ангела Гавриила» у Луки: «раждаемое Святое наречется Сыном Божиим» (1:35).

Вершиной звучания этой темы станут слова 12-летнего Отрока Иисуса, обращенные Им к Иосифу и Марии: «Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему» (Лк 2:49). Мягко отняв звание «отца» от Иосифа (2:48) Иисус возвращает его Своему истинному Отцу - Отцу Небесному ... Глубоко символично, что на этой ноте св. Лука завершает свой рассказ о Детстве Иисуса, а вернется к Нему в связи с крещением на Иордане, когда уже не 12-летний Отрок Иисус будет свидетельствовать о Своих Богосыновных отношениях с Отцом Небесным, но Сам Отец возвестит Ему: «Ты - Сын Мой возлюбленный» (Лк 3:22).

Вторая истина, общая для Матфея и Луки, касается их совместного утверждения о том, что Личность Христа и Его служение являются итогом ветхозаветной истории Израиля. Чтобы донести эту мысль до своего читателя, Матфей упорядочивает все предшествующие рождению Христа поколения в приводимой им родословной в три группы. Построенная таком образом генеалогия охватывает три основных периода в истории Израиля: возникновение еврейского народа и установление монархии (1:2-6); разгром Израиля и переселение в Вавилон (1:7-11); конец пленения и рождение Мессии (1:12-16), призванного восстановить и возвеличить царство своего далекого предка Давида.

Именуя Христа «сыном Давидовым и сыном Авраамовым» Матфей также подчеркивает Его глубокую укорененность в истории Израиля, благодаря чему Он становится ее истинным воплощением. Свое дальнейшее развитие эта мысль получает в том, что Матфей усматривает исполнение многих пророчеств как в истории Детства Иисуса Христа так и в Его последующем служении. Подобного нет ни в одном синоптическом Евангелии: обычная для св. Матфея фраза: «да сбудется реченное чрез пророка» встречается у него 12 раз (1:22; 2:5,15,17,23 и т.д.), единожды у Луки (3:4) и ни разу у Марка.

Утверждая ту же мысль о новорожденном Богомладенце, св. Лука избирает иную повествовательную нить. Ее основным средоточием является не родословная Иисуса Христа, как у св. Матфея (у Луки она помещена за границами рассказов Евангелия Детства), а обрезание и Сретение Господне (2:21-40). Совершение обрезания над Новорожденным формально запечатлело Его принадлежность к избранному Богом народу (Быт 17:1-11), в среде которого д.б. произойти от семени Авраама Источник благословения всех народов. Теперь настало время этому сбыться в Личности Младенца, на что указывало само Имя, данное Ему Ангелом до рождения (Лк 1:31). Упоминание о втором обряде возвращало память читателя к тексту книги Исход 13:2,13: «Освяти Мне каждого первенца» - так повелел Господь в память пощады первенцев еврейских от руки Ангела, истребившего первенцев египетских в страшную ночь перед исходом из Египта. В основе этого закона лежит мысль об усыновлении Богом первенца между прочими народами - Израиля (Исх 4:22), мысль о первенстве, которое обретает свой смысл лишь в перспективе появления в этом народе Первенца Божия от семени Авраама, в Котором реализуются все обетования, данные Богом «отцу множества народов» (Быт 17:4,5).

Выбор этих событий не только подчеркивает итоговый характер служения Иисуса Христа, но в то же время и озадачивает нас. Адресатом Евангелия являются христиане из язычников, наследники эллинистической культуры, для которой обрезание как таковое было глубоко отвратительно. К чему упоминать об этом и погружать, в целом, своего читателя в атмосферу религиозной обрядности иудеев, в которой тот ничего не смыслил? Гораздо уместнее было бы видеть расположение этих текстов у св. Матфея, который, к тому же, и обращал свой труд иудеям.

При чтении Евангелия, особенно в первый раз, мы ставим себя порой на один хронологический уровень с описываемым, когда история еще вершится; на самом деле, за выбором этих событий стоит осмысление происшедшего с позиций 70-80-х гг., когда были написаны обе книги св. Луки: христианство уже распространилось «от Иерусалима до края земли» (Деян 1:8) - Рима, а стрелка миссионерского компаса стала уверенно развернулась в сторону язычников. Лука пишет об уже свершившемся и, помещая читателя в атмосферу иудейского благочестия, использует стиль и язык Септуагинты, подчеркивая этим, что излагаемая им история – священная. Каковы ее основные положения в изложении Луки?

Во-первых, свой рассказ об Обрезании и Сретении Господнем он сопровождает 5-кратным упоминанием о соблюдении св. Семейством предписаний Закона (2:22,23,24,27,39): этим подчеркивается преемственный характер христианства, единство и связь времен от Израиля до Иисуса, от Иисуса до первой общины, и от первой Иерусалимской общины до церквей, насаждаемых Павлом. Апофеозом этой темы станет главное утверждение Луки в Деяниях: Церковь, насажденная трудами Павла среди язычников, к которой принадлежит и сам Лука, является единственной хранительницей благ спасения, отвергнутого иудеями (ср. Деян 28:28).

Во-вторых, это окружающие Сретение реалии: Закон, Храм, Симеон и Анна - на всем лежит печать древности, ветхого, доживающего свой век. Но на их фоне Новорожденный Богомладенец воспринимается не просто как некий контраст. Он - средоточие, смысл и воплощение всего упомянутого: и Закона, этого «детоводителя ко Христу» (Гал 3:24), и Храма, «которого выше» (Мф 12:6), смысл жизни Симеона (Лк 2:26,29) и Объект пророчеств Анны (Лк 2:38).

В-третьих, в устах праведного Симеона, Младенец - источник «спасения», которое Бог «уготовал пред лицем всех народов, свет к просвещению язычников» (Лк 2:32). По сути, Лука открывает свое Евангелие утверждением о том, что универсализм был присущ служению Иисуса Христа изначально, с момента Его Рождества, в отличие от Матфея, у которого тема проповеди всем народам звучит как завершение Евангелия (28:18-20).

И, наконец, общий дух пророчеств Симеона и Анны подчеркивают осевое значение Личности Новорожденного как в судьбе всего мира (2:32а) и Израиля (2:32б,34), так и в судьбе Богоматери (2:35).

В итоге, содержание первых двух глав у Матфея и у Луки играет роль связующего звена между историей Израиля и историей Христа. Предварив Его служение кратким обзором основных тем Ветхого Завета, они подчеркнули величие и значимость Личности Иисуса, торжественно провозгласили: в Новорожденном Младенце в наш мир пришел Царь-Мессия из дома Давидова и единородный Сын Божий, наследник обетований, данных Аврааму, Спаситель мира.

Aминь.