Календарь на каждый день

План

Введение
I. Собирание Киевской Руси Великим князем Владимиром.
1.Её идейные основы
2.Роль Церкви в духовной и хозяйственной жизни Древнего русского общества.
II. Универсальное влияние христианства в области культуры и просвещения.
1.Проникновение на Русь христианского практицизма Западной Европы
2. Умелый синтез Восточного и Западного христианства в реформах Петра Великого
III. Значение Крещения Руси в развитии русской культуры.
Заключение

 

 

Введение

Крещение Руси положило начало бытию нашего государства. Оно было выдающимся событием не только в истории Русской Церкви, но и в истории нашего народа. В Киеве в 988 году было положено начало христианизации Руси. Объявление христианства государственной религией произвело коренной перелом в жизни нашего народа. Через принятие христианства Киевская Русь вошла в семью христианских народов.

Киев, известный как мать русских городов, стал местом, откуда христианство распространилось по всей нашей земле, а со временем и далеко за ее пределами. Древний (ему более 1500 лет) и, как теперь говорят, «вечно молодой» Киев не был только политическим и торговым центром Киевской Руси. Он стал ее культурным центром. Именно здесь зарождалось русское национальное самосознание.

Профессор В. О. Ключевский говорит: «Последующие поколения вспоминали о Киевской Руси как о колыбели русской народности. Народ доселе, - продолжает Ключевский, - помнит и знает старый Киев с его князьями и богатырями, с его Святой Софией и Печерской Лаврой, непритворно любит и чтит его, как не любил и не чтил он ни одной из столиц».

Древний Киев был центром Руси, Объединившей всех восточных, то есть русских, славян. В эпоху святого равноапостольного князя Владимира Киев еще не был тем пограничным «украинским городом», каким он стал во второй половине XIV века, когда вошел в состав Великого княжества Литовского и превратился в город «Украина», то есть пограничной полосой с татарами, как называли Киевщину после ее присоединения к Польше в середине XVI веке.

В последние годы к Киеву, колыбели русского Православия, обращаются мысли и чувства не только Русской Православной Церкви и других Поместных Православных Церквей, но многих христианских Церквей мира.

Справедливо утверждать: народ, не помнящий своего прошлого, не имеет будущего. Когда люди сосредотачивают память на важных этапах своей истории, это свидетельствует о том, что живо чувство народа, что он ценит то достояние, которое унаследовал от предков. Уважение к прошлому есть прекрасный задаток для будущего.

I.

Приступая к изучению темы «Крещение Руси», мы, прежде всего, должны уяснить, что такое Киевская Русь. При князе Владимире она охватила территорию от южного побережья Ладожского озера до среднего Днепра, от северного склона Карпат до средней Волги и нижней Оки. Летописец сообщает, как князь Владимир собрал под свою власть различные племена восточных славян. В 981 году выступил против ляхов и взял город Перемышль на реке Сане и Червен за Западным Бугом, дойдя, таким образом, до западных границ поселений восточных славян, которые и там уже устаивали наименование русинов. С западного рубежа Киевского княжества Владимир направил свою дружину на восток и подчинил вятичей. В 983 году он воевал с ятвягами за Неманом и присоединил к себе их землю. 984 год – его поход на радимичей и их покорение Руси. 985 год – война с болгарами. Владимир одержал над ними победу, но, по совету своего дяди Добрыни, решил не подчинять их своей власти, а заключил с ними прочный мир. Так, громадная территория, заселенная в северной и северо-восточной части племенами финского происхождения, а в остальной племенами восточных славян, была объединена в единую Русскую земля.

Но эти многочисленные племена были еще далеки от слияния в единый народ. Недостаточно было объединить их земли под единой властью, - надо было вдохнуть сознание единства в души столь отдаленных друг от друга племен, как хорваты на реке Сане и вятичи в приокских лесах. До князя Владимира княжеская власть ограничивалась обороной страны, внешней торговлей и сбором податей.

После принятия христианства Владимир создал идейные основы Русского государства. Древне русский летописец свидетельствует: «Дивно же есть се, колико добра сотворил русстей земле, крестив ю». Объединение Руси князь Владимир осуществлял на христианских началах. В этом ему помогала молодая Русскпя Православная Церковь, которая при князе Владимире, кроме Киевской митрополии, имела восемь епархий: Черниговскую, Ростовскую, Владимиро–Волынскую, Новгородскую, Туровскую, Полоцкую, Тмутараканскую и Белгородскую. Русская Церковь была для Руси основой ее церковного и культурного единства. И вятич, и новгородец, и житель Карпат приходя на молитву в христианский храм слышали поминовение митрополита Киевского и всея Руси. Уже в этом он чувствовал свою связь с центром государства и слышал единое для Киева и для себя слово «Русь». Еще несложившиеся в единое целое племена восточных славян стали объединяться через христианство и Церковь, через культуру и единый литературный язык.

Христианство создало духовную основу для единства древнерусского государства. Роль Русской Православной Церкви в этот период была значительной. Она оказывала огромное влияние на прекращение междоусобиц среди князей, на объединение княжеств в единое государство и его упрочение, на укрепление и расширение связей Киевской Руси со многими европейскими государствами, а прежде всего с Византией и Болгарией. С принятием христианства на Русь перешли существовавшие на Востоке формы церковного управления. Древнерусское государство восприняло наиболее высокие формы государственной организации Византии. Русь вошла в семью европейских государств. Христианство оказало влияние на различные стороны как государственно-правового, так и социального строя Киевской Руси. В.О. Ключевский показал, как преобразовалось через Номоканон наше гражданское, уголовное, имущественное, семейное и брачное право, как возвышалась женщина, как слабела холопская неволя, как обуздывалась кабала ростовщичества. Христианство не только ускорило процесс ликвидации родового строя, но и способствовало ускорения развития феодального строя.

Христианство перестроило языческую семью на началах христианской нравственности. Оно наложило свою яркую гуманизирующую печать на древнерусские гражданские законы. Однако византийское законодательство имело и некоторые отрицательные черты. Например, оно принесло в нашу страну карательные жестокости вместо существовавшего прежде на Руси наказание деньгами. Известно, первые греческие епископы убеждали князя Владимира ввести смертную казнь для разбойников.

Велика была роль Церкви и хозяйственной жизни древнерусского общества. Приходы и, особенно, монастыри имели важное значение в развитии хозяйствования на Руси. Они осваивали лесные дебри и болота, подымали целинные земли, насаждали промыслы и торговлю. В XVI веке Церкви принадлежала одна треть всей государственной территории. Но главное и специфически церковное, что делали монастыри, заключалось христианизации инородцев, стоявших в культурном отношении на более низкой ступени развития по сравнению с древней Русью.

II.

Универсальное влияние христианства относится к области культуры, просвещения и воспитания мировоззрения. «Чем ближе мы возвращаемся к древней Руси, - говорит академик Д.С.Лихачев, - тем яснее для нас, что в древней Руси существовала своеобразная и великая культура».

Христианство определило основу средневековой культуры нашей страны и тем связало славянский культурный мир и Киевскую Русь к культурными кругами христианских народов Востока и Запада. Культура, пришедшая на Русь с принятием христианства из Византии, продолжала развиваться на почве собственного творчества. Это способствовало историческому самоопределению Киевской Руси и нахождению ею места в миром историческом процессе. Культура древней Руси сочеталась с ценностями самого высокого порядка - в архитектуре, в иконописи и стенописи, в декоративном искусстве, в шитье, в древнерусской хоровой музыке и древнерусской литературе. Христианство способствовало созданию и развитию русской нации. «В нацию входят не только человеческие поколения, но и камни церквей, дворцов и усадеб, могильные плит, старые рукописи и книги. И чтобы услышать волю нации нужно услышать эти камни, прочесть истлевшие страницы» (Бердяев Н. «Философия неравенства»).

Вера и богослужения требовали грамотности, книжности искусства, при том в самых широких масштабах. Школа, книги и просвещение были на протяжении многих столетий исключительно церковными. Архитектура, живопись и музыка воплощались в церковных памятниках. Мировой вершиной в области живописи является древнерусская икона.

После принятия христианства на жизнь древней Руси оказали влияние византийская литература, политическая мысль, естественные научные воззрения и, в первую очередь, православное богословие. С принятием христианства в 988 году Русской Православной Церкви потребовались многие церковно-богослужебные и церковно-просветительные книги, переводившиеся с греческого языка или поступавшие из Болгарии. Христианство дало стимул развитию собственной письменности на Руси. К ее числу принадлежит такой выдающийся памятник литературы, как глубоко патриотичное «Слово о законе и благодати» Киевского митрополита Илариона. В то время стала обильно появляться древнерусская письменность. Это позволило великому князю Ярославу Мудрому учредить при Софийском соборе первую на Руси библиотеку.

В XI веке в монастырях Киева и Новгорода писались летописи о событиях общегосударственного значения.

Христианство обогатило славянские народы новыми научными и философскими понятиями, которые до тех пор не были им известны. Ускорилось развитие древнерусского литературного языка. По определению литературоведов, славянский язык к середине XI века «значительно превзошел по своим выразительным богатствам многие языки тогдашнего европейского мира».

Особое внимание следует уделить изучению нравственных идеалов древней Руси. Огромная роль в создании этих идеалов принадлежит Церкви. Церковь оказала чисто духовное, религиозное влияние на совесть и душу русского народа. Нравственные идеалы русского народа обогащались характерными чертами Православия: святостью, аскетизмом, смирением, сострадательным братолюбием, жертвенностью и эсхатологической верой в праведный, сияющий небесной красотой град Божий.

Важное значение в создании нравственных идеалов принадлежит литературе исихастов, идеям ухода от мира, самоотречения, удаления от житейских забот, помогавшим русскому народу переносить его лишения, смотреть на мир с любовью и действовать с добротой к людям, отвращаясь от всякого насилия. «В условиях таких идеалов, — пишет академик Д. С. Лихачев, — у людей древней Руси была удивительная любовь к миру при одновременном признании этого мира греховным, суетным, „мимотекущим" и „злым"».

На этом строилось мировоззрение наших предков. Оно не было философским течением, известным одним и неизвестным другим. Это изначальное миропонимание, пронизывающее плоть и кровь народа, из поколения в поколение живет в нас, в нашей вере, в народной совести.

Но наряду с этим древняя Русь видела много мрачных картин, много неправды, злобы и преступлений. Бывали времена, когда среди тьмы княжеских междоусобиц и крамолы лишь отдельными светильниками и звездами на российском небосводе светили люди вечной правды. Но идеал продолжал жить. Для Церкви, князей и всей народной массы он был один: страх Божий, покаяние, милостыня, братолюбие и вечная Правда.

У некоторых европейских христианских народов были и другие идеалы: экономические, мирового господства, гордость и недопущение самоосуждения вместо вечной Правды и внутреннего голоса совести, холодное право, мораль в идеале частной жизни и отрицание ее в социальной жизни. Со временем на Русь стали проникать и эти идеалы. Профессор А. Карташев писал: «С Петром пришло на Русь и воцарилось на ней совершенно новое просвещение, идущее от иного корня, имеющее иное основание. Там... целью было небо, здесь — земля. Там законодателем был Бог, здесь — автономный человек с его мощью научного разума. Там критерием поведения было мистическое начало греха, здесь — хотя и утонченная, но в конце концов утилитарная мораль общежития. Петр сделал России прививку великих переживаний Возрождения и Гуманизма, и она блестяще удалась».

Древнерусская письменность XI века свидетельствует, что Крещение Руси при святом князе Владимире нельзя считать началом христианства в нашей стране. Церковное предание, правда более позднего происхождения, относит начало евангельского благовестия к I веку и связывает его с апостолом Андреем Первозванным. Более широкое распространение христианство получило в результате русской миссии славянских просветителей Кирилла и Мефодия. Перевод святыми братьями Священного Писания и богослужебных книг способствовал значительному распространению христианства на Руси. Литературные памятники упоминают о существовании христианских храмов на Руси при киевских князьях Дире и Аскольде во времена Патриарха Константинопольского Фотия (вторая половина XI века) и особенно при святой княгине Ольге (955 — 969). При князе Владимире христианство получило повсеместное распространение и стало государственной религией.

О Крещении Руси повествуют различные литературные памятники XI века. К ним прежде всего относится Летопись преподобного Нестора, инока Киево-Печерского монастыря, или, как еще называют, Начальная Летопись. Самые древние ее списки относятся к XIV веку. Это ее Лаврентьевский и Ипатьевский списки. Кроме Начальной Летописи, имеется еще несколько древних литературных памятников XI века, по¬вествующих о крещении князя Владимира и христианизации нашей страны. К ним прежде всего относится «Слово о законе и благодати», принадлежащее Киевскому митрополиту Илариону. Его творчество относится к периоду между 1037 и 1050 годами. Его «Слово» дошло до нас в списках XV и XVI веков. После митрополита Илариона монах Иаков написал «Похвалу князю Русскому Владимиру». Его историческое свидетельство имеет весьма важное значение. Он был современником князя Изяслава и писал около 1070 года. Монаху Иакову приписывается и составление «Жития святого князя Владимира». Оба эти памятника были открыты митрополитом Макарием (Булгаковым), который считал монаха Иакова автором обоих литературных памятников, тогда как В. О. Ключевский приписывал «Житие святого князя Владимира» неизвестному автору, жившему немного лет спустя после смерти Владимира. «Это житие,— пишет В. О. Ключевский,— является одним из самых ранних памятников русской литературы, если только оно написано русским, а не греком, жившим в России». К числу памятников древнерусской письменности относится также «Сказание об убиении святых Бориса и Глеба». Оно написано преподобным Нестором до 1072 года.

У русских писателей, близких по времени к Крещению Руси, содержится подлинно исторический материал, объясняющий причину происшедшего на Руси важного исторического события, указывающий на виновника просвещения Руси — киевского князя Владимира и на источник русского христианства — Византию.

Некоторые церковные историки утверждают, что князь Владимир руководствовался политическими, общественными и культурными мотивами при избрании Восточного христианства государственной религией. Конечно, такие соображения имели место. Но митрополит Иларион в «Слове о законе и благодати» указывает и на иную причину: на внутреннее обращение князя Владимира ко Христу под воздействием благодати Божией. Он говорит: «Когда жил он и землю свою управлял с правдою, мужеством и смыслом, пришло на него посещение Вышняго, призрело на него всемилостивое око Всеблагаго Бога, и воссиял в сердце его разум: он уразумел суету идольского заблуждения и взыскал Единого Бога, сотворившего все видимое и невидимое. Тайный голос благодати обратил слух Владимира к слушанию голосов от людей... Всегда слышал он,— говорит митрополит Иларион,— о православной христолюбивой и сильной верою земле греческой, о ее христианах, храмах, святынях, величии тамошнего служения Богу, — и, слыша все это, возгорелся духом и сердцем возжелал быть христианином и обратить в христианство всю землю свою».

Другой древний повествователь, монах Иаков пишет, что Владимир слышал о мудрой бабке своей Ольге, ходившей в Царьград, принявшей греческую веру и свято в ней почившей.

Изучая тему Крещения Руси, не следует думать, что все огромное Киевское государство стало вполне христианской страной за первую же четверть века после крещения Владимира, его сыновей, дружины и киевлян. В Киеве крестились не все, и не все крестившиеся сделали это сознательно и охотно. Тем не менее христианство имело на Руси большой успех. В первые три года вера Христова восторжествовала по всему Великому пути из варяг в греки. Далее она распространилась на восток в Ростово-Суздальской земле. Однако после этого на севере началась языческая реакция. В Новгороде даже потребовалось вооруженное вмешательство.

После крещения Киева и других русских городов святой Владимир установил торжества для всей Руси, собирая на церковные и национальные празднования лучших людей со всей земли. Так, по свидетельству летописца, празднуя освящение нового храма в Василеве (нынешний Васильков, в 36 километрах от Киева) и вместе с тем победу над печенегами, он созвал на праздник Преображения Господня «бояр, посадни¬ков, старшин изо всех городов, всяких людей множество». Восемь дней продолжается это празднование. Затем князь возвращается в Киев и празднует Успение Божией Матери, вновь созвав бесчисленное множество народа.

Празднования ли имели чрезвычайно важное национальное и культурное значение. Самый факт массового объединения людей за богослужением, трапезой и общим праздником победы христианства над язычеством и Руси над печенегами должен был произвести неизгладимое впечатление на народ, начавший осознавать свое единство и свою национальную мощь. Святой Владимир понимал, что великие достижения на¬родною духа рождаются в общих массовых напряжениях чувств.

III.

Значение Крещения Руси в развитии русской культуры.
Вопрос о значении Крещения Руси, его влияния на развитие русской культуры связан с изучением первоисточников, с истоками русской литературы. Среди них особенно выделаются два памятника: «Слово о законе и благодати» митрополита Иллариона и «Поучение» Владимира Мономаха – произведения во многом предопределившие русское самосознание.

О «Слове» митрополита Илариона существует обширная литература. Можно даже сказать, что все мы скорее вышли из «Слова о законе и благодати», нежели из гоголевской «Шинели», однако же, как это ни странно, только в конце XX века сделан его полный перевод. В этом, по всей вероятности, первом произведении русской литературы мы встречаем не только освещение задач, связанных с распространением христианства на Руси, но и описание самой сути её Крещения.

Характерно, что слово отталкивается от языческого прошлого. Митрополит Илларион подчеркивает это своим излюбленным риторическим приемом, повторением: «Уже не идолопоклонниками зовемся, уже не капища сатанинские воздвигаем, уже не друг друга бесам закалаем».(4, л. 181а) Не будем подробно останавливаться на вопросе, что представляло собой это языческое прошлое. Достаточно вспомнить документ, который ярко и живо представляет нам язычество. Это описание похорон Русса, изображающие картину коллективной языческой оргии, имеющей характер насилия и заканчивающийся убийством приносимой в жертву девушки. Вспоминая этот эпизод, засвидетельствованный арабским путешественником Ахмедом ибн Фалданом, академик Б.А. Рыбаков подчеркивает, что принятие христианства «резко упразднило варварский обряд соумирания, человеческие жертвоприношения, ритуальные убийства женщин» (7, с281-283). Говорить после этого о языческой культуре, в полном понимании смысла этого слова, излишне.

Митрополит Илларион ярко высказался о том, что дало христианство Руси. Оно явилось прозрением: «Тогда, как слепы мы были, блуждали во лжи идольской» (4, л 181б). Для него оно имело не только духовное значение, но и историческое. Следуя за академиком Д.С. Лихачевым можно называть митрополита Иллариона первым русским писателем, но можно было бы считать его и первым русским историком. По меткому замечаю Н. Н. Розова, « ,,Слово,, питало летописание, а не наоборот» (6, с.36). Тем более, с имением митрополита Иллариона может быть связано составление «Сказания о распространении христианства на Руси» (2, с. 51-75), а также первая историческая оценка этого наиважнейшего факта древнейшей российской истории. Крещение – это не только отказ от язычества. Оно сделало Русь новым народом с духовной и политической точки зрения. Д.С. Лихачев увидел в этом раскрытие основной мысли о призвании язычников, добавляя, что здесь могут звучать и «прямые укоры Византии» (3,с.26-27). Крещение свершилось «не в безвестной и захудалой земле, но в земле Русской, что ведомо во всех наслышанных о ней четырех концах земли». Оно ставило ее Великого князя, который «самодержцем стал своей земли» наравне с апостолами.

Оправдывая таким образом свое восхваление святаго Владимира, митрополит Илларион настаивает на достоинствах князя, который не только «возжелал … сердцем стать христианином самому», но и еще более важно, «и христианской земле его» (4, л. 186а).

За этот подвиг Владимир нарицается блаженным. Подчеркнув, что князь «недовольствовался слышанием, но на деле исполнил сказанное», оказывая любовь к ближнему, митрополит спрашивает: «Какое же он блаженство приобрел?» Согласно новому, вовсе даже не случайно выбранному крестному имени Василий, соединившему в себе и благочестие, и власть, Владимир уподобляется в данном случае императору Константину Великому. Параллей, провиденная Иларионом между византийским императором и русским князем, отчасти подчеркивает симфонию: Владимир «часто собираясь с новыми отцами нашими – епископами, с великим смирением совещался с ними о том, как установить закон нашему народу, новопознавшему Господа», и если во всем остальном они равны, то следовательно, Владимир достоин одной с Константином « славы и чести» (4, л.191а-191б)

Таким образом и следующими далее словами митрополит канонизирует князя, провозглашает его святым, призывая ко всеобщему ликованию. Обращаясь непосредственно к Владимиру, троекратно взывая «Восстань». Иларион переходит от жанра ораторского, поучительного к церковно-служебному, соединяя формы акафиста и мо¬лебна: «Радуйся, апостол среди владычествующих воскресивший не мертвые тела, но нас воскресивший, мертвых душою... Радуйся, учитель наш и наставник благочестия... Помолись, о блаженный, о земле своей и о народе, которым благоверно владычествовал ты, да сохранит его Господь в мире и благочестии, преданном ему тобою, и да славится в нем правая вера, и да проклинается всякая ересь, и да соблюдет его Господь Бог от всякого ратного нашествия и пленения, от глада и всякой скорби и напасти!» (4, л. 1946).

Это определение святости показывает, насколько глубоко и быстро распространились в умах и сердцах древнерусского общества евангельские заветы. Доказательство тому - мученическая кончина князей Бориса и Глеба. Княжение Ярослава Мудрого продолжает симфонию, отмеченную Иларионом. Летопись подчеркивает любовь этого князя к книгам, его близкие отношения с духовенством, приверженность Церкви и ее правилам, а также его строительную деятельность.

«В год 6545 (1037). Заложил Ярослав город великий, у того же града Золотые ворота; заложил и церковь Святой Софии, митрополию, и затем церковь на Золотых воротах — Святой Богородицы Благовещения, затем монастырь святого Георгия и святой Ирины. И стала при нем вера христианская плодиться и расширяться, и черноризцы стали умножаться, и монастыри появляться. И любил Ярослав церковные уставы, попов любил немало, особенно же черноризцев, и книги любил, читая их часто и ночью и днем. И собрал писцов многих, и переводили они с греческого на славянский язык. И написали они книг множество, ими же поучаются верующие люди и наслаждаются учением Божественным. Как если быодин землю вспашет, а другой же засеет, а иные жнут и едят пищу неоскудевающую, — так и этот. Отец ведь его Владимир землю вспахал и размягчил, то есть Крещением просветил. Этот же засеял книжными словами сердца верующих людей, а мы пожинаем, учение принимая книжное. Велика ведь бывает польза от учения книжного; книгами наставляемы и поучаемы на путь покаяния, ибо от слов книжных обретаем мудрость и воздержание. Это ведь - реки, наполняющие вселенную, это источники мудрости; в книгах, ведь неизмеримая глубина; ими мы в печали утешаемся; они - узда воздержания... Ярослав же, как мы уже сказали, любил книги и, много их написав, положил в церкви Святой Софии, которую создал сам... И другие церкви ставил по городам и по местам, поставляя попов и давая от богатств своих жалованье, веля им учить людей, потому что им поручено это Богом, и посещать часто церкви» (ПВЛ, I, с. 102-103)

Последние слова Ярослава Мудрого (его предсмертное назидание своим сыновьям) свидетельствуют о полном и глубоком восприятии той благодати, о которой говорил Иларион: «Се аз отхожю света сего, сынове мои; имейте в себе любовь, понеже вы есте братья единого отца и матере. Вы аще будете в любви межю собою, Бог будет в вас, и покорит вы противныя вы. И будете мирно живуще. Аще ли будете ненавидно живуще, в распрях, то погыбнете сами и погубите землю отец своих и дед своих, юже намезоша трудом своим великым» (ПВЛ, I, с.108)

Христианское сознание соединяется, таким образом, с государственной ответственностью, еще и до этого проявленной в семейном отношении, как свидетельствует о том брак князя и его детей.

Родственные связи русских князей того времени считаются показателем политического и дипломатического знания Древней Руси. Можно добавить, что они свидетельствуют и о высочайшем уровне её культуры. До сих пор во французских архивах хранятся акты с подписью дочери Ярослава Мудрого Анны, тогда как её муж Генрих I подписывался лишь крестом. Не менее важно и то, что эти браки доказывают: Русь воспринималась другими средневековыми государствами западной Европы как одно из первых христианских государств. Русские князья родняться с первыми династиями того времени, в их жилах начинает течь кровь Карла Великого. Если для русских князей это и не имело особенного значения (возможно, они о том даже и не подозревали), то для западных домов породниться через них с первы¬ми владетелями христианского мира, византийскими императорами, было большой честью.

Лучший пример воцерковлсния русского общества в конце XI - начале XII века представляет князь Владимир Мономах. Его творчество, будучи творчеством светского человека, свидетельствует о проникновении христианских идеалов в развитие древнерусской культуры того времени, об их преемственности от князя Владимира, его прадеда, через Ярослава Мудрого, его деда, и любимого сына последнего Всеволода, его отца. Любовь к ближнему, умиротворение - вот главная цель жизни этого князя, несмотря на все препоны мира сего. «Поучение» Владимира Мономаха - пока единственный в древнерусской литературе «пример политического и морального наставления, созданного не духовным лицом, а государственным деятелем» (1, с. 59). К этим словам О. В. Творогова следует добавить, что именно с такой точки зрения творчество князя Владимира Мономаха представляет исключительный интерес, как выраже¬ние духовного осмысления каждодневной жизни. Составленное в 1117 году «Поучение» не следует рассматривать в отрыве от написанного в 1096 году «Письма» Владимира Мономаха князю Олегу Святославовичу. Прощая смерть сына, князь призвал тогда Олега к братской любви, примирению и радению о Русской земле. Его письмо подтверждает то настроение, которым проникнуто «Поучение», завершенное Молитвой» так же, как и «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона.

Если при первом ознакомлении с «Поучением» наше внимание сосредотачивается обычно на этических взглядах Владимира Мономаха, то при углубленном изучении этого памятника все более выявляется его эсхатологический характер. Как и все свои дела князь начинает «Поучение» с молитвы. «Сидя в санях, помыслил я в душе своей восхвалил Бога». (5, с.129) В обращении к детям, упомянув крестителя Руси, нареченного «во крещении Василием, русским же именем - Володимер», Мономах подчеркивает тем самым благословение, которое пребывает над ними через деда, отца мать из дома Мономаховичей.

Первое, что он завещает детям — это вера в Бога, забота о спасении своей души. Прежде всего, Бога ради и для души своей, страх имейте Божий в сердце своем милостыню творите щедрую, ибо это есть начало всякого добра» (5, с. 129). Далее размышления князя принимают молитвенный характер под воздействием его настольной, по всей вероятности, Псалтири, так как по цитатам видно, что он пользовался и другими книгами. Духовные словеса прочитанного перекликаются с мыслями самого князя, намечающего согласно Священному Писанию пути, которыми можно достичь спасения души; «Как отец, любящий свое дитя, бьет его и снова привлекает к себе, так и Господь наш показал нам победу над врагом, как избавиться от него и победить его тремя добрыми делами: покаянием, слезами и милостынею. И это вам. дети мои, не тяжелая заповедь Божья, чтобы теми тремя делами избавиться от грехов и не лишиться Царствия Небесного» (5, с. 1.15).

Главное орудие спасения - молитва. Молиться следует всечасно, днем и ночью: «Ни в одну ночь не грешите; если можете, поклонитеся до земли; а если вам занеможется, то трижды. Если и на коне ездя, не будет у кого дела, то, если иных молитв не умеете сказать, беспрестанно тайно взывайте: «Господи, помилуй!» Ибо лучше иметь в устах эту молитву, нежели, ездя, думать пустое. Воздав богу утреннюю хвалу, потом, когда солнце взойдет, увидав солнце, надлежит прославить Бога с радостью» (5, с.139).

С точки зрения князя, самое большое препятствие спасению - это лень: «Ради Бога не ленитесь, умоляю вас, не забывайте трех дел, ибо они не тяжелы. Ни одиноделом, ни монашеством, ни голодом, как иные добродетельные терпят, но малым можно добиться милости Божией» (5, с. 135). Иначе говоря, князь настаивает на том, что спасение в руках каждого и не требует непосильного подвига. Одной только молитвы при спасении недостаточно, нужны дела: «Что доброго вы умеете, того не забывайте, а чего не умеете, тому учитесь; отец мой, находясь дома, овладел пятью языками; это вызывает почтение от других стран. Ибо леность всему злому мать; что человек умеет, то забудет, а чего не умеет, тому не учится» (5, с. 139). Следуя евангельским законам, которые он хорошо знает, Владимир заповедует искать благочестия: «Научись, верующий человек, быть деятелем благочестия, научись, по евангельскому слову: ненавидим - люби» (5. с. 133). Любовь - это тот завет который он не забывает, напоминая Олегу: «Ибо кто молвит: Бога люблю, брата своего не люблю,- это ложь» (5, с. 157).

Если сопоставить «Письмо» и «Поучение», ясно, что последнее является итогом жизненного пути, в течение которого Владимир Мономах задумывался над собственными делами, над взаимоотношениями с людьми, стараясь найти средь мирских забот пути к Царству Божьему. Его советы - не выражение простой этики, а стяжание Царства Небесного. Современному уму не всегда это может быть ясно. Вопрос состоит в способности вникать, по мере возможности, в отдельную эпоху и психологию людей того времени. Для этого «мы должны несколько отвлечься от привычных оценок и представлений, с которыми подходим к литературным явлениям нового времени, и попытаться представить себе с возможной полнотой те специфические условия, в которых развивалась литература в той или иной стране в изучаемую нами эпоху» (1, с. 19). В связи с этими словами О. В. Творогова трудно судить о литературных памятниках Древней Руси при отсутствии религиозного воспитания. Особенно, когда эти памятники являются краеугольными камнями русского самосознания.

Заключение

Термин «русское самосознание» заставляет нас вспомнить профессора Петербургской Духовной Академии М. О. Кояловича, издавшего монографию «История русского самосознания». Наряду с изучением различных памятников древнерусской литературы и письменности в этом труде содержится, пожалуй, первая попытка создания историографии Русской Церкви. В связи с этим следует подчеркнуть, хотя бы в виде заключения, что история христианизации Руси имеет собирательный характер и нельзя ее отделять от истории русской святости, русского монашества, русского духовенства, а также и от истории русского общества.

При всем своем желании быть независимой Русская Православная Церковь крайне внимательно относилась к каноническому единству с Константинополем. Патриаршество на Руси было установлено только в связи с согласием остальных Братских Церквей. Это касается также и некоторых тяжелых страниц нашей церковной истории. Раскол вряд ли был бы возможен без влияния Патриарха Антиохийского, Синод был установлен с согласия Вселенского Патриарха…

Русский мыслитель первой половины XVIII века В.Н. Татищев, несмотря на все свои увлечения, составляет «Духовную», которая по своему содержанию очень близка к «Поучению» и может рассматриваться как богословско-философское рассуждение. В XIX веке происходит симбиоз богословской, философской и исторической мысли, но, с другой стороны, появляются шоры; недаром в начале нынешнего века по поводу Божественного Слова поэт сказал:

Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества,
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова
А. Гумилев

Но именно в том веке, который А. Блок называет «ночью умозрительных понятий» был вновь задан коренной вопрос: «Объясните мне, пожалуйста, отчего верить в Бога смешно, а верить в человечество не смешно? Верить в царство небесное глупо, а верить в земные утопии умно?» (8, V, с. 467). Можно предполагать, что А. И. Герцен, которому принадлежат эти слова, питался также и чистыми соками Русской Православной Церкви, которая тогда, как и в самом своем начале, так и теперь напоминает нам о свете любви.


Список литературы:

1. История Русской литературы.
- Л.: 1980
2. Лихачев Д.С. Русские летописи и их культурно-историческое значение.
- М.-Л.: 1947
3. Лихачев Д.С. Национальное сознание Древней Руси. Очерк из области русской литературы XI-XVII вв.
- М.-Л.: 1945
4. Молдован А.М. Слово о законе и благодати.
- Киев: 1984
5. Орлов А.С. Владимир Мономах.
- М.-Л.;1946
6. Розов Н.Н. К вопросу об участии Илариона в начальном летописании. - Летопись и хроника.1973.
– М.: 1974
7. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян
-М.: 1981

8. Герцен А.И. Полное собрание сочинений и писем
-Пг.: 1917-1925